Это коротенькая статейка из журнала
Экс №34 - 2004 года. Дело в том, что редактор журнала,
по разным причинам, никак не хотел публиковать мой текст. В итоге опубликовали некий гибрид редакционного творческого плода и кусков моего
сочинения с моими фотографиями. Под всем этим безобразием я подписываться не стал. Вот теперь я решил выложить "оригинальный" текст статьи.
Хотя, стоит отдать должное, что сподвиг меня написать эту статью сам главрек журнала ЭКС. Историческая справка составлена редакцией ЭКС.
Дополнительные фотографии расположены в разделе
Gallery
Жаркое лето 2003-его в июне подходило для меня к концу. Через пару дней я и несколько сокурсников уже тряслись в международном рейсе Санкт-Петербург – Осло, держа путь на неизведанную нами землю Свальбард в составе Шпицбергенской партии ПМГРЭ. В Осло мы совершили пересадку на рейс на Лонгиербюен, и ровно в полночь, нырнув в толщу облаков, наш аэробус нацелился на посадочную полосу. Перед нами открылся типичный арктический пейзаж: голые черные сопки, наполовину покрытые снегом, туман, низкая облачность, и только яркие аккуратные домики норвежского поселения вносили радость в открывшийся вид. Не успев вдохнуть свежего арктического воздуха, мы пересели на борт вертолета МИ-8. Через полчаса мы уже стояли на нашей территории и наблюдали хмурую советскую тундру. Посреди нее располагался шахтерский поселок – Баренцбург, где нам предстояло прожить до отправки в поле. На следующий день мы уже прониклись всеми тяготами баренцбуржской жизни. Дело в том, что Баренцбург – малочисленный поселок, где основная деятельность населения заключается в добыче угля. При этом жизнеобеспечение и организация досуга там крайне скудная. Снабжение провиантом можно сравнить только с советской армией. Магазин там один, да и купить в нем можно только консервы. Выдача товара в магазине производится по записи, а если ты там проездом, то, имея наличные, ничего купишь.
В советское время, когда ещё с норвежцами не было никаких контактов, кроме официальных, вся зарплата выплачивалась на материке, а внутри, в советском секторе, были свои заменители денег – шпицбергенские рубли. Говорят, что они очень котируются среди нумизматов.
В качестве развлекательных заведений в Баренцбурге построен спорткомплекс, в котором сейчас функционируют не все залы, и библиотека, явно не пользующаяся интересом у шахтеров.
Из достопримечательностей есть только высеченная на скале надпись «миру мир», историко-краеведческий музей и памятник Ленину, но при этом туристов в городе навалом. Каждый день приходит по нескольку судов с иностранцами, и, выдержав экскурсионный маршрут, граждане зарубежья оседают в баре, в котором цены по их меркам небольшие.
Через две недели нас закинули на побережье Вуд-фьорда, на самый север Шпицбергена, где мы приступили к изнурительной, но интересной геологической работе. Природа изучаемой местности поначалу казалась весьма экзотической. Невысокие, но очень крутые пирамидные горы слепили своей краснотой в солнечные дни и наводили тоску в ненастье. Широкие ледниковые реки, стекающие между островерхих гнейсовых и мраморных выступов фундамента, вносили в окружающий вид ноту неприступности. Заходя на горизонтальный ледник, геологи не упускали возможности блеснуть эрудицией в области альпинизма:
– Стоит надеть кошки! Ледник – вещь опасная, с трещинами. Идти надо строго друг за другом, – поучал Александр Николаевич. Но при этом, совершая многокилометровые маршруты на самые верхи водоразделов, где общая ситуация явно была сложнее горизонтального ледника, АН забывал про кошки, и мы втроем обходились 20-тью метрами шестерки.
– А у вас несчастные случаи бывали? – интересовался я.
– Бывали… – отвечал гробовым голосом Александр Николаевич, описывая очередную свиту, – в 92-ом студент в колодец попал, по кускам на берегу собирали…
К середине сезона вся красота окружающей местности начала для нас тускнеть, особенно после 40-километровых маршрутов, когда уже стало проблемой дойти от палатки до кухни. Когда произошла переоценка ценностей, и горы стали не только объектом покорения, но и объектом изучения. Когда цели стали важнее путей их достижения, и процесс восхождения на гору растворился в восторге постижения процесса ее образования.
Животный мир был весьма скуден, но иногда забавлял нас неугомонностью чаек, задорностью песцов и проворностью с виду неуклюжих белых медведей.
«Ах, ты с.., – прохрипел Андрей, выпустив в песца две сигнальные ракеты, – от этих сволочей хрен отвяжешься! И не вздумайте его прикармливать, он потом у нас всю кухню перероет!» Песец метнулся от ракет за пределы лагеря, а вслед за ним несколько студентов с фотокамерами, передергивая затворами.
Вуд-фьорд вносил разнообразие в наш быт. Во время плаваний на другой берег не всегда обходилось без приключений. Иной раз приходилось довольно серьезно побороться с волной, чтобы пересечь разбушевавшийся фьорд. Но в банные дни море успокаивалось и ласково принимало в свои леденящие воды распаренных банщиков.
В августе вершины гор покрылись снегом, по ночам фьорд стал покрываться коркой льда. Сезон заканчивался. В ожидании вертолета гора впечатлений слилась воедино и растаяла в общей мысли о скором возвращении домой.
